Письма Виталика

Никто не знал, но Виталик не только круглый год ходил в дырявых кедах, но ещё он писал письма маме. Например, там было такое:

«Я бы подарил тебе весну. Чтобы ты положила её в карман своего колючего свитера и всегда носила с собой. Чтобы не забывала, что она настоящая. И ты».

В окна маленькой кухни на девятом этаже задувал ветер, и даже бумажный скотч по периметру рамы не помогал. Ветер был весенний, поэтому Виталик не обижался и смотрел на этот дурацкий скотч из магазина «Всё по 50» почти с любовью.

Там, кстати, всё давно уже не по 50. Обманывают ведь, — подумал Виталик. А потом махнул рукой. Всё-таки весна, можно и простить. Вот и в вытяжке вместе с завываниями ветра слышно пение птиц. Об этом нужно будет написать маме в следующем письме.

Виталик писал маме короткие письма: 2-3 строчки. Писал самое сокровенное, то, что обычно не пишут на маленьких кухнях девятиэтажек. А может быть и пишут. Да и не такое уж и сокровенное.

Иногда про сегодня, иногда про страх завтра, а иногда Виталик так и писал «Иногда…» и дальше не мог ничего придумать. Это случалось в самые дурацкие дни, Виталик их не любил, как и точки вместо слов. Хоть три, хоть миллиард, всё одно — тишина и легче исчезнуть, чем её вынести.

Виталик посмотрел в окна девятиэтажки напротив (почему так близко, что за застройка такая, Витюш?) и подумал, а вдруг и правда на каждой кухне прямо сейчас такой вот Виталик пишет маме про весну. И на эти пару минут он не такой уж и одинокий, и весна чуть ближе?

В вытяжке завыло, и Виталик вздохнул. Ну что за мусор у него в голове! Это всё весна: превращает Виталика в какого-то сопливого романтика. Но и она не всемогущая. Весна просто ненадолго есть, а потом снова ноябрь, холодная вода в дырявых кедах и письма маме — другие. Их даже вспоминать не хочется. А если вспомнишь… Да говорю же, лучше не вспоминать.

Виталик сложил письмо пополам, а потом ещё пополам. И, наконец, свернул его в маленький такой свёрток — самокрутку на 2-3 строчки. Ещё раз вздохнул и отковырнул скотч от рамы. Скотч отошёл легко, почти без усилий. Дурацкий, дешёвый скотч.

Виталик положил свёрточек с письмом в щель между рамами, туда — поближе к жизни, откуда постоянно дуло. Ненадолго он даже позавидовал смелости этой бумажки: она не боится ни реальности, ни ветра, а потом вспомнил, что это того не стоит и просто вернул скотч на место. Запечатал слова маме где-то там — между.

На кухне стало чуть теплее. Нет, совсем не кажется. Так работают эти письма.

Никто не знал, но Виталик не только круглый год ходил в дырявых кедах, но ещё он писал письма маме. Короткие такие письма, на 2-3 строчки, но этого было достаточно, чтобы дотянуть до новой весны, пережить ноябрь, перезимовать февраль.

Однажды Виталик понял, что смысл жизни — это сделать всё, чтобы ему было тепло. И не важно, что для этого понадобится: снова и снова заклеивать кеды или старое окно скотчем, почти не выходить из квартиры или писать письма. Главное — чтобы тепло. А когда есть смысл вся эта жизнь посреди невсемогущих времён года кажется не такой уж и ужасной. Да и сам Виталик — ничего себе такой.

Никто не знал, но Виталик верил, что где-то там мама рада, что сегодня Виталику тепло. Ворчит, конечно, на дырявые кеды, но знает, что в магазине «Всё по 50» очень плохой клей для обуви. Виталик написал ей об этом в прошлом письме, ещё зимой, поэтому — в грустном.

А теперь весна, мама.

Весна.